Зачем нам сегодня по-прежнему нужна русская литература? Размышления о диалоге китайских и российских писателей
Автор: Ван Цзунху, директор института иностранных языков Столичного педагогического университета, президент Китайской ассоциации исследователей русской литературы.
Торжественное завершение Перекрестных годов культуры России и Китая (2024–2025), ознаменованное серией мероприятий в рамках «Недели китайской и российской литературы», навело меня на мысль об одном на редкость точном русском слове — апофеоз. Это слово древнегреческого происхождения, изначально означавшее обряд обожествления, впоследствии приобрело иные значения: 1) прославление, возвеличивание какого-либо события; 2) высшее проявление, кульминация чего-либо; 3) торжественная заключительная массовая сцена (например, в театральном представлении). Завершение Годов культуры именно литературными событиями — это, безусловно, и дань уважения, и прославление этого важного исторического момента, и одновременно высшее проявление китайско-российского культурного обмена. И действительно, эта серия мероприятий стала мощным, величественным финалом.
Китайская ассоциация исследователей русской литературы имела честь выступить участником, организатором и движущей силой этого «апофеоза», и я, как её председатель, искренне горжусь этим. С сентября этого года совместно с Отделом внешних связей Союза китайских писателей мы запустили проект «Клуб любителей русско-советской литературы», нацеленный на популяризацию русской словесности. Вокруг него мы развернули целый ряд плодотворных инициатив: отбор и публикация списка «100 рекомендованных книг русско-советской литературы», выбор 30 произведений современной российской прозы, наиболее достойных перевода, конкурс эссе о современной русской литературе, семинары для молодых исследователей, молодежные читательские клубы, открытые лекции «Беседы о русской литературе» (диалог Лю Вэньфэя и Чжоу Дасиня), а также Неделя китайской и российской литературы и Форум писателей двух стран. Столь высокая плотность мероприятий по продвижению русской литературы за короткие два месяца, пожалуй, является беспрецедентной в истории Нового Китая. И хотя эти события стали частью величественного финала Годов культуры, если взглянуть с другой стороны, они, возможно, приоткрыли занавес для нового ренессанса русской литературы в Китае.
28 ноября по приглашению Отдела внешних связей Союза китайских писателей я провел одну из сессий в рамках «Диалога китайских и российских писателей», состоявшегося сразу после церемонии открытия Литературной недели. Тема моей секции звучала так: «Влияние литературной классики на современного читателя». С китайской стороны в диалоге участвовали два профессора Пекинского педагогического университета: поэт Си Чуань и литературный критик и писатель Чжан Нин. Российскую сторону представляли член правления Союза писателей России, историк Владислав Артёмов и директор Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля Дмитрий Бак.
Начав разговор с того, как классика повлияла на их личное становление и творчество, четыре гостя перешли к глубокому обсуждению смысла и ценности классической литературы в эпоху коротких видео и фрагментарного чтения. Они предложили молодым читателям пути к переосмыслению классики и, конечно, выразили тревогу по поводу вызовов, которые бросает искусственный интеллект литературному творчеству и чтению.
Говоря об актуальности классики, российские писатели в большей степени опирались на непрерывность национальной истории и духовной традиции, подчеркивая ответственность литературы за сохранение исторического опыта, социального долга и нравственных ориентиров. Китайские же писатели острее реагировали на стремительные изменения в социальной структуре, акцентируя внимание на том, как литературе заново выстраивать связь с читателем в новых реалиях.
Хотя этот диалог не предполагал вынесения единого вердикта, в ходе дискуссии постепенно выкристаллизовался консенсус: и в Китае, и в России литературная классика — это не застывший вывод, покоящийся в анналах истории литературы, а живой духовный опыт, продолжающий действовать и сегодня. Значимость классики не в тех ответах, которые она когда-то дала, а в её способности ставить вопросы перед новыми поколениями читателей и рождать новые смыслы в диалоге с эпохой. Любое классическое произведение открыто и незавершено, оно разворачивается во времени, и потому его диалог с современностью и читателем жизненно важен.
Всё это натолкнуло меня на размышления о значении и ценности русской литературы в сегодняшнем Китае: почему она по-прежнему нам нужна? Как сегодня исследователям и читателям следует понимать эту традицию — глубже, более открыто и многогранно? Как современной китайской литературе вести равноправный диалог с русской литературой?
I. Русская литература в современном Китае: Духовный ресурс, который продолжает действовать
С момента своего прихода в Китай в конце XIX века русская литература не только оказала глубокое влияние на исторический процесс китайского общества, но и стала неотъемлемой частью духовного ресурса всей нации. От конца эпохи Цин и первых лет Республики, через движение «Четвертого мая», пролетарское литературное движение, войну Сопротивления Японии, 50-60-е годы после образования КНР, период «Культурной революции» и вплоть до продолжающейся сегодня эпохи реформ и открытости — это влияние пронизывает столетие и ощущается повсюду, выходя далеко за рамки сугубо литературных тем.
Как говорил Лу Синь в эпоху «Четвертого мая», русская и советская литература — это «оружие, тайно переправленное восставшим рабам». Левая литература периодов Антияпонской войны, Освободительной войны и первых лет КНР также была прямым порождением влияния советской литературы. После образования Нового Китая духовная жизнь китайцев по сути питалась русской и советской литературой. Особенно это касается нашей современной литературы, где на каждом шагу видны отпечатки русского и советского влияния.
Писатель Ван Мэн в своем эссе «Светлые сны советской литературы» писал: «Многие китайские писатели моего поколения, и особенно я сам, никогда не скрывали влияния советской литературы. Именно книга Эренбурга "О работе писателя" в начале пятидесятых увлекла меня на путь писательства; "Первая должность" Антонова и "Зимний дуб" Нагибина освещали мое творчество в жанре рассказа; "Молодая гвардия" Фадеева помогла мне открыть красоту нового духовного мира, рожденного новой жизнью. В произведениях Чжан Цзе, Цзян Цзылуна, Ли Говэня, Цун Вэйси, Жу Чжицзюань, Чжан Сяньляна, Ду Пэнчэна, Ван Вэньши, вплоть до Те Нин и Чжан Чэнчжи — нетрудно заметить влияние советской литературы... Здесь речь идет не столько о том, что автор получил прямое вдохновение от какого-то конкретного произведения, сколько о том, что мощное влияние образа мыслей, тональности и атмосферы всей советской литературы раз за разом давало всходы и плоды в нас самих».
Столь мощное влияние русско-советской литературы, прежде всего, невозможно без труда «почтовых лошадей просвещения» (как называл переводчиков А.С. Пушкин). Начиная с 1950-х годов, русская и советская литература массово пришла в Китай. Пушкин, Гоголь, Тургенев, Толстой, Достоевский, Горький, Шолохов — их произведения постоянно переводились, издавались и читались. Особенно в последние сорок лет, начиная с 80-х годов, наблюдается взрывной рост переводов и исследований, благодаря чему эта литература стала органичной частью современной китайской словесности и важным ресурсом духовной жизни китайцев.
Во-вторых, причина столь сильного влияния на китайского читателя кроется в значительном сходстве наших стран в области государственного устройства, культуры, общественной жизни и этики. Даже перед лицом модернизации, основанной на западных принципах рациональности, мы сталкиваемся со схожими проблемами и вызовами. И, конечно, больше всего в русской литературе нас трогает её ярко выраженный идеализм, глубокая социально-политическая озабоченность, мощный гуманистический дух, острая критическая позиция, а также неустанный поиск справедливости, правды и человеческого достоинства.
Сегодняшний Китай, пройдя через сорок лет стремительного развития в эпоху реформ и открытости, разительно отличается от прошлого. Но новая эпоха рождает новые проблемы. Несмотря на материальный достаток, духовная жизнь остается относительно бедной; хотя страна стала сильной, международная обстановка усложнилась; несмотря на научно-технический прогресс, люди чувствуют себя все более тревожно и несвободно. Перед лицом неопределенного будущего, полного вызовов, люди как никогда нуждаются в идеалах, смыслах, вере и душевной стабильности. В этом контексте идеализм, гуманизм, реалистическая забота о человеке и поиск вечного смысла бытия, присущие русской литературе, несомненно, по-прежнему могут служить важным духовным ориентиром для современного китайского читателя.
II. Как понимать русскую литературу: Необходимость выхода за рамки единственного ракурса
Вновь подтверждая актуальность русской литературы, необходимо переосмыслить и то, как мы её понимали долгое время. Оглядываясь на историю рецепции русской литературы в Китае, можно заметить: мы много воспринимали её идейность и социальное значение, но мало внимания уделяли её эстетической ценности и художественному очарованию; мы много перенимали теории русских и советских ученых, но мало интересовались исследованиями славистов из других стран мира; мы много подражали и заимствовали, но мало занимались критическим изучением. Такой способ понимания не является ошибочным, но он, очевидно, не полон.
На самом деле русская литература — это еще и высокоразвитая эстетическая система. Новаторство Толстого в повествовательной структуре и создании характеров сделало роман важнейшей формой понимания общества как целого; исследования психологических глубин и нравственных конфликтов в полифоническом романе Достоевского раздвинули границы понимания «человека» в современной литературе; чеховская фиксация тончайших эмоций и душевных состояний в повседневности продемонстрировала силу сдержанного, но глубокого искусства. Эти достижения обеспечили русской литературе незаменимое место в истории мировой словесности.
Эстетико-воспитательную функцию русской литературы сегодня, когда поднимаются волны антиглобализма, а мир полон раздоров и непонимания, стоит подчеркнуть особенно жирно. Через сложные человеческие отношения, моральные дилеммы и духовные конфликты она воспитывает в читателе способность понимать противоречия, принимать различия и сопереживать другому. В обществе с плюрализмом ценностей и разобщенностью мнений эта способность становится особенно важной.
Традиционно наше понимание русской литературы строилось на позиции «ученика, взирающего снизу вверх». Слова Лу Синя о том, что «русская литература — наш учитель и друг», заложили основу для восприятия русской словесности китайскими интеллектуалами. Долгое время в наших исследованиях и интерпретациях мы всецело ориентировались на мнение советских ученых. Когда между китайскими исследователями возникал спор, фраза «так говорят советские специалисты» зачастую ставила точку в дискуссии.
Сегодня, с повышением общего уровня исследований и изменением кругозора и менталитета ученых, нам следует смотреть на русско-советскую литературу более равноправно, объективно и с использованием разнообразных ракурсов. Прежде всего, необходимо рассматривать её в контексте развития мировой литературы, понимать, как её интерпретируют в академических кругах Европы, Америки, Японии и Кореи, и уже на этой основе рассматривать её сквозь призму китайского взгляда.
Последний пункт особенно важен. В наших нынешних исследованиях мы используем либо теории российских ученых, либо западных, но ощущается явный дефицит собственно китайской теоретической и критической перспективы. Чтобы наше слово зазвучало на мировой арене русистики, мы должны иметь свою позицию и свой ракурс — специфическую китайскую теорию литературы и эстетическую мысль.
Китайская классическая теория литературы обладает уникальным взглядом на мир и искусство. В отличие от западной системы, основанной на логике и анализе, китайское художественное восприятие духовно, чувственно, импрессионистично; оно больше апеллирует к вдохновению, постижению и интуиции, нежели к анализу. Такое поэтическое мышление как нельзя лучше подходит для интерпретации литературных произведений, которые зачастую обращаются именно к чувствам. Поэтому сегодня, читая и постигая русскую литературу, нам необходим более широкий горизонт и множественность перспектив.
III. От учебы к диалогу: Новый этап китайско-российских литературных связей
Оглядываясь на историю литературного обмена между нашими странами, можно отчетливо увидеть структурные изменения. В 2006 году, в рамках Года России в Китае, я в качестве переводчика сопровождал делегацию российских писателей в поездке по пяти городам: Пекину, Шанхаю, Харбину, Ханчжоу и Нанкину. В каждом городе, на каждой встрече с местными писательскими союзами меня поражало одно: почти каждый китайский писатель мог детально и с любовью рассказать о глубоком влиянии русской литературы на своё творчество. Российские же писатели в таких ситуациях всякий раз с легкой неловкостью признавались, что знают о современной китайской литературе крайне мало. Эта асимметрия отражала реальную структуру литературного обмена того времени: русская литература была важным ориентиром, а китайская еще не вошла в полной мере в поле зрения российского читателя.
За последние двадцать лет ситуация меняется. С ростом международного влияния китайской литературы все больше произведений современных китайских авторов переводятся на русский язык, издаются и читаются в России. Мо Янь, Юй Хуа, Су Тун, Ван Аньи, Фэн Цзицай, Лю Чжэньюнь, Лю Цысинь — произведения десятков этих и других писателей постепенно завоевывают внимание российской аудитории и начинают обсуждаться в литературных кругах России. Эта перемена означает, что отношения между литературами двух стран переходят от одностороннего обучения к более равноправному диалогу.
Мы с радостью наблюдаем, как в последние два-три десятилетия участились взаимные визиты писателей, углубляются связи литературных сообществ. По статистике бывшего руководителя международного отдела Союза писателей России Олега Бавыкина, с 2006 по 2012 год он принял более 30 делегаций китайских писателей общей численностью свыше 150 человек. Число российских писателей, посещающих Китай, также растет с каждым годом, особенно во время Пекинской международной книжной ярмарки, куда Россия направляет представительные делегации. Наш Столичный педагогический университет ежегодно принимает российских писателей и поэтов, участвующих в ярмарке, и благодаря этому учредил Пекинский Пушкинский фестиваль. Тесные связи поддерживают и другие вузы — Народный университет Китая, Пекинский университет иностранных языков, Шанхайский университет иностранных языков. Последний, например, силами одного вуза провел уже пять форумов молодых писателей Китая и России.
Я полагаю, что такой глубокий обмен и диалог чрезвычайно полезны для развития литературы обеих сторон и продвижения гуманитарного сотрудничества. За более чем сорок лет реформ и открытости китайская литература активно впитывала опыт литератур разных стран мира, сформировав позитивную тенденцию равноправного диалога с мировой культурой. Обращаясь к традиции русской литературы, китайские писатели, с одной стороны, продолжают глубоко изучать и заимствовать её опыт, но с другой — избавляются от прежнего менталитета «подмастерьев». Они способны переосмыслить значение и ценность русской словесности в контексте мировой литературы и вести с ней равноправный диалог, стоя на позициях собственной литературной традиции. Именно это закладывает фундамент китайско-российских литературных связей в новую эпоху.
Заключение: Продолжение диалога в новых исторических условиях
Оглядываясь на прошедшую Литературную неделю и связанные с ней события, я склонен воспринимать их как символ. На фоне Годов культуры китайские и российские писатели и ученые, стоя на одной сцене, не просто обмениваются приветствиями, но начинают глубокий разговор о литературе, истории и реальности. В стремительно меняющемся мире литература, возможно, больше не находится в центре культурной жизни, но она по-прежнему предлагает нам способ медленного и глубокого понимания мира. Русская литература когда-то глубоко повлияла на Китай, и сегодня она по-прежнему достойна серьезного чтения, глубокого изучения и диалога на равных.
Поэтому, когда мы сегодня вновь задаемся вопросом: «Зачем нам по-прежнему нужна русская литература?», ответ кроется не в повторении былого поклонения, а в способности в новых исторических условиях вести с этой великой традицией непрерывный, глубокий и рациональный диалог.
© Институт перевода 2026
